Мынгулы, монголы и три Чингиса (Вторая часть)

Койшыгара Салгараулы

От названия к истине

Мы уже говорили, что вот уже в течение века о истории монгольских народов, о их происхождении  пишут не только профессиональные историки многих стран, но и заинтересованные в теме обладатели других специальностей. Но никто из них не смог объяснить  происхождение монгольских народов так убедительно, чтобы удовлетворить современного  искушенного читателя  Поскольку происхождение народа с научной точки зрения остается неясным, все эти исследования остаются на уровне гипотез, научных предположений, основанных на сведениях, попавших в руки ученых в разное время. Поэтому любой читатель  считает себя вправе определять истинность или ложность той или иной концепции, руководствуясь своей личной позицией, своим чутьем,  отождествляя свой произвольный выбор с исторической истиной. Отсюда и возникают  бесконечные дискуссии.

В этой ситуации  вполне закономерно, что каждый заинтересованный в установлении исторической истины о происхождении монгольских народов исследователь ведет поиск, делится находками и выводами с остальными. Поэтому, не будучи профессиональным монголоведом или востоковедом, считаем своим правом и обязанностью поделиться мыслями, возникшими в ходе изучения старинных источников по древней истории кочевников. Промолчать кажется нам недостойным гражданина и ученого.

В современной официальной истории трудно найти точные, удовлетворительные для большинства  сведения о начальной истории любого из кочевых народов. Потому что история любого кочевого народа, как мы уже говорили во введении, начинается с того момента, как  сведения об этом народе попадают в письменные источники  того или иного оседлого народа. Предшествующая история кочевников во внимание не принимается и соответственно не становится предметом обсуждения. Вообще говоря, в официальной исторической науке не принято пытаться исчерпывающе исследовать первоначальную историю, выяснять происхождение  кочевых племен, названия которых попали в письменные источники. Потому что они – «дикие» народы.

Это касается и начальной истории монгольских народов, которым посвящено это наше исследование. Вся история народа, известного науке под названием «монгол», начинается со сведений «Сокровенного сказания монголов», точнее говоря, с истории Борте-чино, выведшего свой народ из «Ергене-кона», т.е. приблизительно со второй половины VIII в. после Р.Х. Предшествующей истории будто и не существует. Поэтому для исторической науки до сегодняшнего дня остается загадкой: кем были предки Борте-чино, откуда они пришли в «Ергене-кон»? Неизвестно также, когда и при каких обстоятельствах они стали называться монголами:  до того, как пришли в «Ергене-кон», или после того, как вышли из него. Судя по мнению исследователей, монголами назывался лишь народ (род), который при выходе из «Ергене-кона» возглавлял Борте-чино. Согласно официальной же истории, вновь созданное на всенародном Великом Курултае в 1206 году государство сам Чингис-хан назвал Монгольским.  Получается, Монгол – это новое название, появившееся в ХІІІ веке. Вместе с тем в истории упоминается о том, что дед Чингис-хана Кабул был ханом ханства Хамаг монгол улус. Это – ХІІ век. Где здесь правда? А возможно есть и другие сведения? Попробуем поразмыслить над этим.

По идее, название любой вещи должно отражать ее природу. Иначе говоря, знание названия позволяет понять происхождение и природу, бытие называемого объекта. Поэтому наши размышления о происхождении монголов мы считаем правильным начать с самоназвания этого народа, с раскрытия его словарного и понятийного значения. Но и это оказывается нелегким делом. В научных трудах наравне с названием «монгол» употребляются варианты «мынгол» («мың қол» – «тысячное войско»), «мынгул» («мың құл» – «тысяча рабов»), «мунгул» («мұң құл» – «печальный раб»). К тому же ученые  каждый этот вариант объясняют по-разному. Какой из вариант является собственно названием народа, а какие – искаженными вариантами названия? Трудно сказать однозначно, потому что ученые в своих  интерпретациях не проясняют с научной точки зрения этимологию (происхождение) слова, названия, а  ограничиваются различными предположениями, отталкиваясь от звучания слова, ищут значения похожих, созвучных  слов. Отсюда и вариативность названия.  Поскольку все эти интерпретации не имеют научного основания, мы не будем останавливаться на каждой из них в надежде, что читателям они и так известны, а сразу перейдем к нашим собственным соображениям.

Сразу скажем, несмотря на все усилия по изучению источников, имеющих отношение к этнониму,  нам не удалось обнаружить конкретных сведений, имеющих прямое отношение к значению названия. Поэтому приходится обратиться к косвенным данным, способным пролить хоть какой-то свет. Для начала мы разделили известные нам варианты названия по их природе на две группы. При этом мы имели в виду, что  несмотря на разнообразие гипотез, все исследователи, рассматривавшие до нас этимологию названия, например, Рашид ад-Дин, Абульгазы,  Д.Банзаров, Ч.Хасдорж, Ли Дуфан, В.П.Васильев, Э.В.Шавкунов и другие, считали, что этноним составлен из двух слов. Таким образом, можно утверждать, что любой из вариантов названия «монгол» – это не одно слово, а термин, составленный из двух, имеющих самостоятельные значения слов. В соответствии с этим, мы разделили все варианты на две группы. В одну из них включили варианты на «ғол» (қол) – «моңғол», «мыңғол», в другую – варианты на «ғұл» (құл) – «мыңғұл», «мұңғұл».

Еще один общий момент в интерпретациях всех исследователей состоит в том, что первая часть «моң», «мың», «мұң»  рассматривается как определение к последующему «қол» или «құл». Например: «мың қол» («тысячное войско». – Пер.), «мың құл»  («тысяча рабов. – Пер.), «мұңды құл» («печальный раб». – Пер.) (У Абульгазы «мұң ул»). (Выделяется из этого ряда гипотеза Д.Банзарова, предположившего, что «Мон» – это название горы, и выводившего происхождение этнонима от названия горы. Ученый сам признал ошибочность своей гипотезы в письме к академику А.А.Шифнеру. – К.С.). Очевидно, что для выяснения происхождения этнонима определяющим моментом  являются  слова «құл» и «қол». Для любого исследователя проблемы первостепенным  является выяснение значения этих двух слов – как слов вообще и как названий. Если словарное значение этих двух слов будет точно выяснено, а значение в качестве названий научно обоснованно историческими данными, то таким образом без сомнения прояснится и то, какое из определений – «моң», «мың», «мұң» –  является компонентом этнонима. Поэтому и мы посчитали правильным  начать рассуждения с анализа слов «қол» и «құл».

Сначала о слове «қол»

В современном монгольском языке слова «қол» нет.  Тюркскому слову «қол» в монгольском языке соответствует слово «гар». В тюркских языках слово «қол» имеет несколько значений. Во-первых, «кол» – это рука, есть также несколько переносных значений: «қолы ашық» – «щедрый» (букв. «рука открытая»), «қолы қысқа» – «бедный», (букв. значение «руки коротки»). Во-вторых, существуют выражения, относящиеся к животным,  их передним конечностям: «қол жілік» – «трубчатая кость передней конечности», «қол ет» – «мясо с передней конечности». В-третьих, военное значение: «қол» – это «войско, отряд, корпус». Отсюда слово «қолбасшы» – «полководец».

Это слово «қол» ни в прямом, ни в переносном значении не встречается  в составе ни  одного кочевого  этнонима древности или более позднего периода. Это означает, что у тюркоязычных народов не было традиции образовывать этнонимы на основе слова «қол». Таким образом, нет исторических оснований предполагать, что один из древних или средневековых тюркских народов мог называться «моңғол» («моң-қол») или «мыңғол» («мың-қол»).

В этом контексте обратимся к значению слова «гар» в монгольском языке. В отличие от тюрков монголы используют слово «гар» только по отношению к человеку, и у этого слово существует, как и у тюркского «қол», ряд переносных значений. Например, с древности известен стратегический прием кочевников  делить противостоящее врагу войско на три части. При этом ту часть войска, которая находится справа от центральной, называют «правое крыло», а ту, что слева, – «левое крыло».  В прежние времена монголы называли эти крылья войска «баруун гар» (каз. «оң қол» – правая рука), «зуун гар» (каз. «сол қол» – левая рука). Отсюда в связи с последующей исторической ситуацией пошла традиция называть «зуун гар» одно из объединений, сформированных на основе «левого крыла». Известное из истории название Джунагрского ханства произошло от названия левого крыла войска «зуун гар».

Подобная ситуация встречается и у других тюркских народов. Но у них  правое, левое крылья используются не в значении «қол», а только лишь  для обозначения правой или левой стороны войска. Исследователи указывают, что название объединения «сельджук» происходит из понятия «сол жақ» – «левая сторона».Как бы то ни было, это не доказывает, что тюркское «қол» или монгольское «гар» может быть основой этнонима. Сельджук, Джунгар – это не названия народов (этносов), а названия объединений (политоним), и оба эти названия не имеют аналогов в истории. Поэтому приходится признать, что гипотезы исследователей, пытающихся  происхождение названия «моңғол» вывести из слова «қол» через варианты  «мыңғол», «мұңғол»,  не имеют исторического основания, основываются лишь на звуковом созвучии.

Теперь попробуем рассмотреть вторую группу вариантов этнонима – образованные на основе слова «құл» слова «мыңғұл», «мұңғұл». Ни в одном из древних источников мы не нашли сведений, позволяющих предполагать, что какой-либо из кочевых народов называл себя или родственные народы словом «құл» (раб). Напротив,  только лишь у оседлых народов  встречаются случаи, когда народ прямо называют «раб» или присоединяют слово со значением «раб» к этническому названию.   Только лишь оседлые народы, считавшие своих кочевых соседей «дикарями», придумывали для них с целью унизить разные уничижительные названия, которые затем постепенно превращались в этнонимы и закреплялись в истории. В связи с этим изредка в названиях некоторых древних кочевых народов,  находившихся в контакте с оседлыми рабовладельческими странами, встречается слово «раб». Поэтому для прояснения происхождения названий «мыңғұл», «мұңғұл» с основой «құл» (раб), нам придется перелистать страницы истории западных и восточных рабовладельческих народов, имевших отношения с кочевниками. Без этого трудно будет добраться до истины. Просматривая с этой целью древние источники,  невозможно не обратить внимание на такое известие в книге «История»  прославленного Геродота, которого принято называть «отцом истории». Удивительно то, что эту информацию Геродот  предлагает вниманию читателей в качестве реального исторического факта, а не  в качестве записанной из чьих-либо уст легенды, как он это обычно делает!

В этом известии подробно рассказывается,  как скифы в погоне за киммерийцами проникли в Переднюю Азию и о их действиях в этом регионе. Скифами здесь Геродот называет ту часть гузов, которые назывались ишгузами (внутренними гузами) в отличие от сыртгузов (внешних гузов). Ишгузы в очередном своем походе захватили Мидию и осели в ней на долгое время, на 28 лет. В стране, оставшейся на столь долгое время без ушедшего во главе войска правителя, власть захватили оставшиеся на родине. По словам Геродота,  жены ушедших в поход воинов стали сожительствовать с новыми хозяевами, родили от них детей. Когда войско вернулось из похода,  повзрослевшие сыновья от таких браков и их отцы оказали сопротивление вернувшимся из Мидии скифам.   Они не давали скифам войти в Скифию. Геродот пишет, что  восставшие оградили  Скифию, выкопав ров от Таврийских гор до Меотийского озера. Произошло много сражений, но скифы никак не могли одолеть противников. В конце концов вернувшиеся на родину скифы победили восставших с помощью хитрости (Геродот. История в девяти книгах. – Л., 1972. – Стр. 187-188). После безуспешной попытки не впускать в Скифию вернувшееся войско во главе с правителем, потерпевшие поражение повстанцы бежали из страны.

Геродот называет «рабами» тех, кто потерпел поражение и бежал из страны. Как мы уже говорили, до этого эпизода нигде в истории кочевников мы не встречали уничижительного названия «раб». Судя по содержанию повествования,  подобное именование восставших не является  изобретением Геродота.  По всей видимости,  название сформировалось до Геродота.  Возможно, это название придумали сами вернувшиеся из Мидии ишгузы, руководствуясь при этом мстительностью, желанием унизить земляков, которые встретили их из долгого похода не с почетом и радостью, а ожесточенным сопротивлением. Как бы то ни было, вернувшиеся из похода скифы более четверти века (28 лет) пробыли в захваченной ими рабовладельческой стране, начали привыкать к  ее обычаям и нравам.  В рабовладельческих же странах обычай унижать побежденных словом «раб» известен с древности.  К тому же смысл одного из вариантов этнонима «монгол» – «мыңғұл» («мың құл») – «тысяча, т.е. множество рабов» созвучно сюжету Геродотовского повествования.

Геродот придает особое значение тому, что вернувшиеся из похода в Скифию едва-едва, с помощью хитрости  победили оставшихся на родине и встретивших их сопротивлением земляков. Из этого  можно сделать вывод, что проигравшие не разбежались в разные стороны в поисках спасения для себя, а организованно переселились, откочевали вместе с поверившим им населением, гоня свои стада. Понятно, что у насилу победивших в такой ситуации нет возможности, сил преследовать по пятам и наказать проигравших.  Есть историческая логика в том, что именно  бессилие, невозможность  отомстить побудили победителей назвать своих земляков и сородичей «мың құл».

«Мың» здесь означает не конкретное число, а передает понятие «много, множество». Древние тюрки словом «мың» (тысяча) означали «много, множество», а значение «очень много» передавали выражением «мың-мың» (тысяча тысяч). Выражение «мың жаса» (живи тысячу) в современном казахском языке сохранилось с тех времен и означает «живи долго». Такое представление является общим для народов Востока. Например, в древнекитайских летописях говорится, что китайцы, приветствуя своих императоров на золотом мосту,  выражали пожелания долгой, вечной жизни им словами «живи тысячу», «живи тысячу тысяч».

Если обдумать сказанное выше, то приходишь к выводу: современный этноним «монгол», ставший известным благодаря древним письменным источникам и вошедший в научный оборот,  возник из   сложения слов «мың» и «құл», означающих вместе «множество рабов». Другие, перечисленные выше варианты названия – это  не имеющие научного обоснования предположения исследователей, опиравшихся лишь на созвучие слов, подбиравших схожие с названием «монгол» слова (в науке это называют «народной этимологией». – К.С.) . Превращение «мың» в «мон», «құл» в «гол» в современном «монгол»  видимо объясняется тем, что в научный оборот этноним в современном его виде ввели европейские ученые, а индоевропейские языки не передают точно тюркские звуки «ы» и «ұ», заменяя их по большей части звуком «о». Например, название китайской династии «Жыу» звучит по-русски как «Чжоу».

Сказанное выше помогает понять, каким образом  восставшие, потерпев поражение от  вернувшихся из Мидии земляков и бежав с побережья Азовского моря (Меотийского озера), стали называться «мың құл», но не объясняет, каким образом это название получили современные монголы. Нет оснований  отождествлять из-за одинакового названия два народа, находящихся так далеко друг от друга, один – на востоке, другой – на западе. Для такого отождествления нужны исторические основания, научное обоснование. И в первую очередь следует понять, куда перекочевали, где остановились побежденные, после того как откочевали на восток от Азовского моря. Но в древних источниках нет сведений о названии мынгул-монгол и о народе с таким названием,  этноним встречается лишь в названии ханства «Хамаг монгол улус», которым правил дед Чингис-хана Кабул (Қабыл). Здесь речь идет о ХІІ в. после Р.Х. С незапятных времен и вплоть до ХІІ века название «монгол» не встречается ни в одном письменном источнике.

В этой ситуации остается только обратиться к устной истории самого народа. И такие сведения,  сохранявшиеся изустно и записанные позднее, действительно существуют. Среди  письменных текстов, содержащих сведения устной историографии,  особо ценными благодаря своей конкретности, фактологичности считаются труды так называемых «азиатских историков» или «восточных историков» Рашид ад-Дина, Хондемира, Абульгазы, Кадыргали Жалаири. Согласно  зафиксированным в этих трудах устным сведениям, название монгол сначала являлось именем человека, а затем превратилось в название народа (этноним). Это характерно для устной истории вообще. Согласно этой традиции, Монгол – это близнец Татара, один из двух сыновей хана Аланча, являющегося в свою очередь потомком в шестом колене хана Тюрка, сына Яфета.  Если конкретизировать, то цепочка генеалогии такова: Яфет – Тюрк – Тутук – Елше (Ильче) – Диб-бакуй – Киюк – Аланча – Татар и Монгол (Абульгазы Бахадур-хан. Родословное древо тюрков. М-Т-Б. 1996. Стр. 16-17). Позже потомство Монгола разрослось, составило целый народ, назвавшийся именем предка. Страна же называется Монгольское ханство. К сожалению, ни в одном из источников, опирающихся на устные исторические сведения, нет никакой информации о том, когда и где появился народ и страна с этим названием. Известно лишь, что во времена правления Карахана монголы летом жили в местности Эрь-таг и Герь-таг (Ортау и Кертау), а зимовали в Каракумах и на берегах Сырдарьи (Указ. соч. Стр. 18). Из этого сообщения, разумеется, невозможно определить, есть ли связь между этими монголами и упоминаемыми Геродотом «рабами»: один ли это народ либо народы с похожими названиями.

Но все-таки есть некоторая вероятность того, что монголы эпохи Караханидов – потомки «рабов», бежавших с Азова на восток. И как нам кажется, эта вероятность не так мала. Во-первых, можно говорить о  вероятности географической, совпадении места обитания  «рабов», о которых писал Геродот, и монголов Карахана. Иначе говоря, потерпевшие поражение скифы, откочевав на восток от Азова, вполне могли оказаться в тех краях, где Абульгазы располагает монголов эпохи Карахана. В древних источниках по истории пространство между Азовом и Каспием рассматривается как один регион. Ортау и Кертау, Каракум и Сырдарья, называемые Абульгазы в качестве места обитания монголов Карахана, пески Каракум и Борсык, города Талас и Сайрам (Рашид ад-Дин. Сборник летописей. М.-Л. 1952. Стр. 80-81), упоминаемые Рашид ад-Дином (Рашид  ад-Дин Карахана называет Булджа-хан, Абулджа хан. К.С.) находятся на территории современного Казахстана и называются как и в те времена. Присутствие слова «құл» в названии монголов Карахана дополнительно подтверждает сказанное. К сожалению, эти сведения остались без внимания, не стали предметом исследования ни одного исследователя монгольской истории. Нигде не упоминается о том, что в определенный период народ, называвшийся «монгол», проживал на территории современного Казахстана и был в подданстве Карахана. Не ставится вопрос «Кто они?»

Во-вторых, историческое основание. В истории отмечается, что основу монголов эпохи Чингис-хана составляли племена кият и нукус. Этот факт не отрицается ни в многочисленных письменных источниках, начиная с «Сокровенного сказания монголов», ни в устной истории. В междуречье впадающих в Арал рек Амударья и Сырдарья, прилегающем к указываемой у «азиатских историков» территории обитания монголов Карахана (Булджи), есть города, названия которых совпадает с названиями  этих двух племен. Они и сейчас называются Нукус и Кият. Нукус – столица современного Каракалпакстана. Кажется, нет причин считать, что города эти возникли уже после завоевания Кипчакской степи Чингис-ханом. Из истории известно, что Чингис-хан не любил городов и не строил их на захваченной территории. Поэтому мы считаем возможным утверждать, что города эти являются памятниками истории монголов Карахана. Иначе говоря, племена нукус и кият существовали и во времена монголов Карахана.

Если это наше предположение истинно, то возникает возможность определить время основания Монгольского ханства, которым правил Карахан. Из истории известно, что в 70-х годах VІІ века до Р.Х. правитель ишгузов Ишпакай возглавил вторжение скифов в Переднюю Азию, а его внук Мади, сын Партатуа, в конце того же века захватил Мидию (Всемирная история в 10 томах. М., 1956. Стр. 531).  Отсюда можно предположить, что «рабы», потерпевшие поражение и бежавшие от вернувшихся из Мидии ишгузов, основали свое ханство в начале VІ века до Р.Х. Вероятно, в середине этого же  VІ в. до Р.Х. мынгулы, откочевавшие с Азова на восток, заселили указанную у Абульгазы территорию Казахстана. Сведение Рашид ад-Дина подтверждает эту гипотезу. Он сообщает, что с тех пор, как нукусы и кияты стали называться монголами и до того, как они  стали кочевать у границ Хитая (Китая) и Джурдже (Шуршут) прошло более двух тысяч лет (Рашид ад-Дин. Сборник летописей. М.-Л. 1952. Стр. 153). В пользу нашей гипотезы можно привести и мнение исследователя монгольской истории Х.Пэрлээ, который пишет: «… имя монгол уже существовало в 700 г. до н.э., в эпоху бронзы». Все это говорит о том, что название «монгол» существовало за несколько веков до начала христианского летоисчисления, таким образом подтверждая нашу гипотезу.

Стоит заметить, что в истории кочевников издавна известны случаи, когда побежденное племя, убегая, по пути подчиняет себе мирные рода и племена, усиливается, вновь расцветает, создает ханство, становится независимым государством. Не пытаясь перечислить здесь все исторические примеры, вспомним хотя бы,  как после разгрома Чингис-ханом Найманского ханства, побежденный и бежавший от монгол найманский царевич Кушлик подчинил себе родственные мирные рода и племена,  усилился и захватил укрепленное государство Карахана (основанное каракитаем Елюй Даши. – К.С.). Возможно, что и побежденные  на берегах  Азовского моря и бежавшие на восток «рабы», о которых писал Геродот, подчиняли  мирные кочевые рода и племена на своем пути, постепенно окрепли, и смогли на территории Казахстана основать самостоятельно ханство, ставшее известным соседям как Мынгульское. Только в этом случае можно понять, почему в устной истории первого правителя мынгулов называют Кара-хан, а его сына Огуз-хан.

Известно, что устные исторические сведения, приводимые в трудах историков Азии во главе с Рашид ад-Дином,  были записаны от представителей огузских народов, первыми достигших этих краев  в средневековье, в эпоху огузо-кипчакского противоборства, когда эти две группы кочевых тюрков гнали и вытесняли друг друга с востока на запад. Это полностью подтверждается тем, что в ІХ веке огузы владели этими краями, а также тем, что повествование о событиях, происходивших за тысячу лет до распространения ислама, выстраивается и окрашивается в соответствии с мусульманской позицией.   Эти переселившиеся с востока на запад огузы (которых не следует путать с древними местными гузами. – К.С.) узнали от местных народов, что земли, которыми они овладели, были очень давно, в незапамятные времена населены мынгулами. Огузы  сочли, что эти древние мынгулы имели общее происхождение с  знакомыми огузам мынгулам (т.е. сюнну, об этом мы специально будем говорить позже. – К.С.) на востоке, огузы фактически отождествили их. Поэтому они не стали уточнять услышанное ими о мынгулах, а ввели всю известную им информацию в одну сюжетную линию.

Тем не менее,  осведомленный исследователь, знакомый со способом предподнесения информации  устной историей, уже из сохранившихся в письменных источниках сведений огузов вполне может понять, что мынгулы – древний народ и что их первые правители не были потомственными ханами, а вышли из простонародья. Огузы, не зная настоящего имени правителя мынгулов, назвали его Кара-ханом (хан из простого народа) в соответствии с традиционным для устной истории способом подачи информации. Огузы также не знали и имени первого правителя знакомых им мынгулов (сюнну), поэтому использовали известное название объединения огузов, и «сделали» его сыном Карахана (Рашид ад-Дин). Таким образом история мынгулов  (начальный этап которой описан в «Истории» Геродота)  в V-IV веках до Р.Х. оказалась связана с именем Карахана и продолжена, связана через имя Огуз-хана с историей обитавших на границе с Китаем сюнну-мынгулов ІІІ-ІІ вв. до Р.Х. Это –  генеалогический способ, которым устная история передает сведения. Устная история через имена Кара-хана и Огуз-хана, их «отцовско-сыновнюю преемственность» показала  единство происхождения двух народов, разделенных в пространстве и во времени. Профессиональные (ортодоксальные) историки, не умеющие улавливать такие тонкости устной историографии, привыкшие опираться на лишенные подтекста, однозначные сведения письменных источников, исходя из сходства событий, пришли к выводу, что Огуз-каган в труде Рашид ад-Дина и шаньюй сюнну Моде (Маодунь) из китайских источников – это одно и то же лицо. Это ошибка, происходящая из непонимания сути, способа передачи информации устной историей. Огуз в устной истории – это не конкретный исторический деятель, а  выдуманный персонаж,  символизирующий весь сюнно-мынгульский народ в целом. Если попытаться передать это привычным для письменных источников способом, то мынгулы, обитавшие в V-IV веках до Р.Х. на территории современного Казахстана, являются предками  мынгулов, кочевавших в ІІІ в. до Р.Х. на границах с Китаем, т.е. предками сюнну-мынгулов.

продолжение следует

Первая часть здесь

2. Думается, для читателей очевидно, что звук «ғ» в этих вариантах является видоизмененным в соответствии с законом сингармонизма звуком «қ».

3.С монгольским «гар» общее происхождение имеет слово «қар» (рука, предплечье) в выражениях «қарым талды» (моя рука онемела), «қанына тартпағанның қары сынсың» (букв. «пусть сломается рука у того, кто не болеет за единокровных»). 

 4. Этого Карахана не следует путать с монгольским Караханом. Государство, основанное киданем Елюй Даши, назвал «государством Карахана» русский востоковед В.Григорьев. Это условное название.

5. В устной истории издревле существует традиция названия народа (этноним) указывать как имя правителя этого народа.